УМИРАНИЕ И  ВОСКРЕШЕНИЕ
Свои откровения об  Андрее Скоринкине — поэте, который идёт путём света и верности великим традициям духовных цивилизаций Земли, я — художник-живописец Алексей Кузьмич — хочу начать с его искренних, трогательных строк, определяющих, как мне кажется, всю его сущность:

Боюсь брать плату за стихи,
Что мне даются небесами,
Хотя давно перед глазами
Плывут от голода круги.
Раздать бы старые долги!
А если голос зафальшивит?
Душа болит не для наживы
Не надо платы за стихи.
(1988)

Так живёт и творит Андрей Скоринкин, не подстраиваясь под наше смутное время, время национального позора, духовного самораспада, ложных идеалов и нравственного опустошения. Его поэзия — это молитва, откровение, это умирание и воскрешение, это плач его души над падшим человечеством, “растерзанной Отчизной”, его сострадание к ближнему, сострадание к русскому миру,  к самому себе, это поэтическое откровение о Родине, человеке, природе, космосе. Вот как начинается его знаменательное стихотворение “Ночной певец”, датированное октябрём 1993 года:

Ночная мгла объяла дольний мир
Земляне спят, замолкли струны лир
Лишь я не сплю, на склоне Геликона
Я слёзы лью глазами Цицерона
По всем, кто издаёт тяжёлый стон
И песнь творю… А рядом Аваддон
Кровавый клёв от жертвы очищает
Поэта он пока не замечает…
В печальную эпоху я рождён…
Но золотых, серебряных времён
Уж не вернуть назад, я это знаю;
Тогда зачем по струнам я бряцаю?
Не лучше ли, как Лермонтов сказал,—
Разлить души отравленный бокал
И истощить себя в заботах мира?
Однако умолкать не хочет лира!
Как будто есть особенный резон
В том, чтобы в слове был запечатлён
На карте мирового Вавилона
Путь позднего ребёнка Аполлона

Природа и родители — мама Луцевич Валентина Петровна (изящная веточка купаловского древа, журналист), отец Скоринкин Владимир Максимович (вероятный потомок Скорины, известный как переводчик “Божественной комедии” на белорусский язык) — наделили Андрея совестливостью, благородством, чутким и бережным отношением к людям. Мальчик рос, мужал, вбирая в себя всю мудрость человеческую. Я не знаю, глубоко ли Андрей Скоринкин верит в Бога, но в его стихах постоянно присутствует мотив личной вины перед ближними, друзьями. Его глаза говорят о многом. В них читается и глубокая скорбь по тому светлому небесному идеалу, который со временем стал несовместим с реальным миром. “Писать бы мне о светлом рае! // Но тема ада мне дана…”— с горечью восклицает он в “Соврасиане”. С тем миром, который современные властители распяли, растлили, оплевали, вывернули наизнанку, заставили человека ходить вверх ногами и внушили ему, что это правильно, попрали великие творения духа человеческого; а когда в человеке нет Святого Духа, в нём правит ночь, хаос, злоба:
Родная русская земля!
С тех пор, как стала ты багровой,
Назвать мне хочется тебя
Кровопролитною Голгофой…
(1989)

Андрей необыкновенно остро чувствует всю чудовищность этой вселенской катастрофы и совершенно естественно задаётся вопросом:
Разорили Россию злодеи,
Обездолили русский народ;
Не сбылись коммунистов затеи
Или, может быть, наоборот?..
(1989)

Как человек, ищущий истину и жаждущий правды, он неистово страдает, терзается, пытается найти объяснение этой страшной трагедии, и Бог посылает видение и открывает великую тайну:
Я видел сон:
В нём Аваддон
Над бездной мрачною парил
И зверь из бездны выходил
Его щетина багровела,
На лбу помета пламенела —
Три буквы “С”, как цифры “6”
(Вот как я то сумел прочесть),
И “Р” из пасти вырывалось
За зверем всё испепелялось
Он шёл сразиться с Пастухом,
И было сумрачно кругом
(“Сон”, 1989)
Мы же, будучи несовершенны, не разумеем смысла этого видения. И поэт сокрушается:
Я вам читаю вещие стихи,
Вы вид при этом делаете умный
И хвалите меня. Но вы глухи
И в сердце помышляете: “Безумный!”
(1991)

А   вот   его “Предсказание” (1989):
Настанет век — на русский брег
Придёт лукавый человек:
Встревожит сонные массивы,
Сумеет ложь вещать красиво,
За добродетель выдаст грех,
Слезами вдов растопит снег,
Накличет бедствия и дива,
Он будет пагубой для всех…

Но ты, потомок горделивый,
Внимая речи прозорливой,
Расслышь времён неслышный бег!
Тот человек уж недалек,
Его походка тороплива,
Глава, по-дьявольски, плешива
Он был, он есть, он будет ввек —
Во имя жизни несчастливой

И он, этот “лукавый человек”, действительно пришёл “на русский брег” в образе крупного  государственного деятеля. Сломал вековые устои народа, нарушил его традиции, затуманил сознание, ожесточил сердца, отравил души, растлил младенцев,— и началось великое бедствие, которому не видно  конца и края. Произошло очередное попрание святынь, подмена идеалов (“Один Владимир Русь крестил. // Другой Владимир Русь звездил…” — строки из стихотворения  “Два Владимира”), упразднение всяких авторитетов. И восстали сын на отца и дочь
на мать. И перестало сердце слушать сердце. И душа отринулась от души. И каждый занялся только своими проблемами. Эта зараза пришла к нам из Франции в виде богоборческой религии с безобидным названием — гуманизм… И пошёл человек не за Богом, а за  бесноватой толпой, и увеличилось зло на Земле. Ведь толпа, в своём бешенстве, как правило, порождает великие извращения, потрясения и разрушения. Вот как поэт размышляет на эту тему в том же “Ночном певце”:

…Мы сделались свободны от царей,
От Родины, от Бога, от идей,
От совести, от чести, от морали
Лишь от греха свободными не стали!
Какой резон ломать за строем строй,
Когда опять у власти людоеды?..
Взглянув на потрясения планеты,
Заметим — в революции любой
Есть внутренние сходства родовые:
Свершают революцию одни,
А празднуют победу в ней другие!

И, развивая эту мысль, подводит итог в “Уроке истории” (1993):

Не спешите, несчастные люди,
Изменять существующий строй!
Уверяю, вам лучше не будет
Ни под этой звездой, ни под той

Достижения ваших восстаний
Незаметно от вас ускользнут,—
Существует закон в мирозданье,
По которому люди живут:

На обломках великих империй,
На останках могучих племён
Торжествуют не люди, а звери
Так ведётся с библейских времён.
Великий Александр Пушкин восклицал: “Не дай Бог русской смуты!” Но куражится и беснуется над Русью эта смута, ведомая извращенными гуманистами. И нет конца страданиям Великой Руси, и понижается духовный уровень землян, и катится человечество в пропасть к своей гибели. Ибо Великая Русь и есть последний духовный оплот человечества, последняя надежда Господа Бога, и только через её падение и воскрешение у мира есть шанс на спасение. Но пока Великая Русь, ведомая падшими ангелами, летит в пропасть, в небытие, а за ней всё человечество. И прощай муки и страдания, любовь и дерзновенные откровения предыдущих эпох, цивилизаций, традиций, солнца, надежды на совершенство человека:

Отчизна моя дорогая
Совсем потонула во мгле:
Затихло строительство “рая”,
Но звёзды горят на Кремле;
И Ленин, по-прежнему, с нами,
И ленинцы вновь у руля
И катятся смуты Цунами
По Русской земле от Кремля
(“Смута”, 1993)

В поэзии, искусстве есть только два пути. Один из них ведёт к самосовершенствованию тела, духа, сознания, к Богу, духовной Вселенной. Это тяжёлый, бесконечный путь. Этим путём идёт Андрей Скоринкин, помогая своей поэзией этому великому служению — нравственному совершенствованию людей, помогая Богу творить Вечность и красоту, гармонию мира и людей:
Ночь наступила кромешная,
Звёзды сокрыты во мгле…
Светлое, тёплое, нежное
Слово сказать бы Земле!
Смута повсюду безбрежная,
Демон сидит на осле…
Светлое, тёплое, нежное
Слово сказать бы Земле!
Гибель грозит неизбежная
Людям, живущим во зле…
Светлое, тёплое, нежное
Слово сказать бы Земле!
В сердце печаль безутешная,
Вечная скорбь на челе…
Светлое, тёплое, нежное
Слово сказать бы Земле!
(“Ночной вальс”, 1993)

Существует и второй путь, ведущий к саморазрушению, к самодовольству, к тупости, к самообману, к вырождению, к эгоизму, к индивидуализму. Ибо человек, заражённый этими бациллами, мёртв как творец. Он не чувствует ближнего. Он вошёл в мир бессознательного, в состояние саморазрушительного “дуризма”, идиотизма, глупизма, под одним общим названием — модернизм…Человечество изначально разделено на две категории: людей, молящихся, совестливых, созидающих, творящих, удерживающих человечество от падения в пропасть, и людей, глумящихся, жирующих, разрушающих.
Великие творцы, подобно звёздам, кометам, врываются в этот мир, творят добро, не давая погибнуть творениям Бога и добрых рук человеческих. Они, как вечные странники и пришельцы, душам которых никогда и нигде нет покоя. К их числу относится и наш современник, мой друг — Андрей Скоринкин: “…нет на свете края, // Где б мог я голову приткнуть… // Тяжёл Поэта крестный путь! // Одна надежда остаётся — // Воздвигнуть замок из стихов // И жить в нём множество веков, // Пока Земля не оборвётся // С родимой ветви
и навек // Не канет в Лету человек…” (“Соврасиана”. III гл., 42 строфа). Он создаёт произведения искусств, страдает, делает добро, прокладывает путь в нашем эволюционном сознании, создаёт ауру, накапливает общечеловеческую массу духовного сознания, дабы повернуть человека к человеку, дабы вернуть его на тот изначальный путь добра, мира, света, красоты, потерянный предыдущими поколениями, но оставшийся в творцах — носителях замысла Бога, духовной Вселенной и его сознания. Андрей Скоринкин во весь свой могучий голос разговаривает с нами, призывает, умоляет одуматься, остановиться, окончательно не упасть в пропасть, погубив себя и мировую духовную цивилизацию:

Какой позор! Какая срамота!..
Вся Русь стоит с протянутой рукою
Похоже, что ей даже безразлично,
Кто правит ей — Христос иль сатана,
Чей гордый прах Кремлёвская стена
Готова разместить в дупле кирпичном

  Безвольная, смиренная страна!
Когда же ты очнёшься ото сна?
Враги тебе готовят погребенье
И в пригоршни твои кладут каменья,
Но даже их обратно заберут —
Твоих богатств покажется им мало
О Родина! Ещё ты не пропала!
Ещё над миром будет Страшный Суд!
Ещё враги друг друга пережрут,
Как то не раз в истории бывало…
Твой сын тебя зовёт не к топору,
Хоть без него не просто жить в миру
Поймёшь ли, мать, сыновье наставленье?
Внутри себя сумей найти спасенье!..
(Отрывок из стихотворения “Дума о Родине”, 1993)

Андрей Скоринкин и мыслитель, и философ, и поэт, спасающий мир от метастаз разрушения. Он своими поэтическими откровениями помогает нам излечиться, полюбить жизнь в величественном состоянии духа и разума. Этим занимались все выдающиеся творцы, жившие до нас,— Гомер, Данте, Рафаэль, Шекспир, Андрей Рублёв, Леонардо да Винчи, Гёте, Пушкин, Сервантес, Лев Толстой, Достоевский, Суриков, Веласкес…

Бывают летом редкие минуты,
Когда закат с уходом не спешит;
Он облака востока озарит
И тянет за собой, как парашюты.

Я вглядываюсь в дивные холсты,
Грехопаденье мира вспоминаю
И к небесам с молитвами взываю —
Прошу отсрочить время темноты
(1989)

Но история, к сожалению, знает и другие примеры — личностей разрушительных (их имена, в целях нравственной гигиены, называть не станем). Так по следам творцов созидания неизменно следуют “творцы” разрушения. Эти две стихии — созидание и разрушение, всегда противоборствовали между собой. И не было ещё такого в мире, со дня его сотворения, чтобы свет и добро одерживали полную победу над тьмой и злом. Они извечно противостояли друг другу. Однако не станем предаваться унынию — одному из тяжких грехов. Истинные творцы не поддаются разрушению, они вечны, бессмертны, их такими создал Господь Бог, дабы показывать пример человекам, что человек — это творение Божье, частица Вечности, а не продукт пьянства и разврата… Великие поэты, художники, композиторы не позволяют погибнуть земной красоте, красоте человеческого духа, хотя их самих убивают за эту красоту. Это их крест, их молитва Вечности, Богу!..

Так как нам быть? Лукаво богатеть?
Бестыже льстить? За правду умереть,
Как Иоанн Креститель, как Мессия?..
Назло врагам, я выбрал третий путь!
И никуда с него мне не свернуть,
Ведь на глазах кончается Россия —
Чужая мать,— но мне она близка,
Как близок мне Христос — Царь Иудейский!..
Моя стезя терниста и узка,
Не для меня широкий путь злодейский!
Не знаю я: где смерть меня найдёт?
Какой коварный способ изберёт
Лукавый, чтоб заткнуть меня навеки?
Я чую, как мои тягчают веки…
Со всех сторон идёт по мне пальба:
Кто с языка стреляет, кто из дула…
Я слышу страшный рык Веельзевула…
Я вижу, как стучит в мой дом Судьба…
Я чудом жив… По милости Господней
Меня не пробирает смертный яд,
Не обжигает пламя преисподней
И стороной булыжники летят…
За что такой я чести удостоен?
Кто я такой? Чьей армии я воин?
Быть может, я — второй Андрей Шенье
И осудить убийцу надо мне?
Иль вообще с пророком Иоанном
Имею я таинственную связь?
И в час, когда придёт бесовский князь,
Мне обличать всемирного тирана?..
Не ведаю — зачем меня хранят?
Ведь для Суда хранят и нечестивых…
Я буду петь, раз где-то так хотят,
И буду счастлив жизнью несчастливой!..

Это заключительные строки “Ночного певца”. А вот ещё одна впечатляющая концовка — финал новеллы в стихах “Полёт над блудницей” (1995 — 1996):
…Пускай большие “демократы”,
Издав безграмотный указ,
Штурмуют силами спецназа
Высоты древнего Парнаса!
Пускай стволы системы “Град”
По трону горнему палят!
Пускай пилоты, духи ада,
Над головой моей кружат!
Мне всё равно, я даже рад!
Нет в мире большей мне награды,
Чем месть разгневанных врагов!
Во все века я был таков!..
Но должен кончить я когда-то
Свой безразмерный путь земной!
Пускай пылают бездны ада —
Они не властны надо мной!
Но вспомним тех, что в них пропали!
(Теперь-то вы, читатель, встали?)
А может быть, поэт другой
Их оживит моей рукой?..
Ну, что ж, расстанемся, читатель,
Теперь, похоже, навсегда.
Уже летит за мной звезда,
Как вертолёт в престольном граде
Кружит над сводами Кремля…
Прощай, несчастная Земля!..

Дорогие братья и сёстры! Книга, которую вы держите в руках, — это печальное откровение её создателя о некогда могучем славянском племени, великом и духовном и одновременно падшем, безответственном. Это откровение Андрея Скоринкина всем нам живущим, последнее предупреждение! Люди, опомнитесь, одумайтесь — жизнь так коротка!..

В моих пророчествах о будущем Земли
Хотел бы я серьёзно ошибиться,
Да так мы далеко уже зашли,
Что на глазах всё вещее творится…
Но главные события грядут…
И горе вам, наставники слепые,
Поскольку с вас начнётся Страшный Суд,
И не спасут вас церкви расписные…
Но прежде будет жуткая война,
Какой ещё на свете не бывало
С тех пор, как мы очнулись ото сна,
Земное бытие начав сначала…
Победу в ней никто не обретёт,
Весь мир её кровавый меч затронет:
Сгорит земля, померкнет небосвод,
Один лишь бес останется на троне…
Он нашей катастрофе будет рад,
Он расцветёт в годину увяданья,
Ему дадут из мира сделать ад,
Но не дадут уйти от наказанья…
Непросто жить, труднее умирать,
Когда в груди нет Господа, нет рая,
Когда над миром тает благодать,
Детей Земли на гибель обрекая…
Но если кто-то в муках роковых
Останется хорошим человеком,
Надежда есть, что будет он в живых,
Как на полях озимые под снегом!..
(“Вещая дума”, 1995)

Обращаясь к современникам, он показывает потомкам — каким путём идти опасно, дабы те не допускали наших ошибок, не повторяли трагедию Земли, не подчиняли свои сознания лжепророкам, демагогам, чужим богам, не впадали в заблуждения, дабы их дух не блуждал во мраке сознания, дабы людские сердца стали милосерднее и мир сумел выбраться из этой гибельной ямы, чёрной дыры безбожия, где живого Бога подменяют идолы…

О древний Рим, властитель мира строгий!
В твоих чертах я вижу Вавилон;
Он явлен был тебе, как вещий сон,
Как корень зла, как мерзостей истоки.

По воле рока, став плацдармом тьмы,
Ты жертвой пал в побоище незримом,
А мнил себя царём неоспоримым;
О, как с тобой сегодня схожи мы!

Твоей судьбы высокого урока
Мы так и не усвоили вовек:
Не может быть счастливым человек,
К дуэли провоцирующий Бога!
(“Рим”, 1989)

А может, атеизм, возведённый в ранг государственной идеологии, когда в человеке мало тепла, не накапливается мудрость, не развивается чувство ответственности, долга, когда идиотское идейничание преобладает над разумом, — это великий замысел Бога, духовной Вселенной? Может, через эти муки и страдания, в основном, нашего славянского племени Господь Бог хочет предостеречь людей будущего от гибели? Чтобы мы, очистившись через собственные страдания, повели за собой, как поводыри, всё остальное человечество в мир чистоты помыслов, к Богу?
Не та звезда пленительного счастья
Зависла над Отчизною моей!
Одно другим сменилось самовластье,
Но сделалось коварней и наглей.

Славяне не слились в российском море,
Оно, иссякнув, стало, как ручей.
Всё гуще мрак, а в нём — всё пуще горе,
Всё изощрённей происки чертей.

Россия, Русь! Так в чём твоё значенье
В святой цепи Божественных затей?
Быть может, ты как жертвоприношенье,—
И нет тебе отрады в жизни сей!..
(“Звезда над Россией”, 1989)

Наверное, такое предназначение и у Андрея Скоринкина. И он, творя, мучаясь, иногда раздваиваясь, иногда находясь в тупике, но при этом упорно стремясь к свету (“Я Бога жду, как птицы ждут рассвета” — строка из “Скорбного гостя”),  возводит свой великолепный храм, творит свою неповторимую галактику, создаёт свой солнечный мир —  мир добра и ненасилия, чести и человеческого достоинства:

Я дивный храм в душе своей воздвиг,
Какого не бывало во Вселенной.
Он разорвал оковы плоти бренной
И в глубь небес крестом своим проник!

Я этот мир преступный победил,
Я навсегда ушёл из царства беса!
К мирским делам не стало интереса
Моей душе — она среди светил

Парит, минуя время и пространство,
Как детище живого христианства,
Как плод его отборно-золотой;

Достигнув совершенства неземного,
Моя душа становится святой,
И сам Господь живёт в ней как основа!
(“Нагорный сонет”, 1992)

Стихи Андрея Скоринкина — это его молитва, его умирание и воскрешение, его боль, его страдание о миллионах загубленных душ, это вера  во Вселенское будущее человечества, это надежда на возвращение человека из плена мрака и затмения сознания — в Мир Солнца, Духа, Высшей Справедливости, в Вечность!
Моё небесное откровение о собрате по трудам вдохновенным — Андрее Скоринкине, о его “судьбе, великой, но безвестной”, о племени, о Родине, об Отечестве, о будущем человечества, о возвращении себя к Богу, Свету — подходит к концу. Это значит, что мы вплотную приблизились к границам его поэтического царства — царства, которого, к огромному сожалению, пока нет ни на одной карте мира, потому что сегодняшний мир, ослеплённый блеском золотого тельца, ориентирован совершенно на другие ценности: 

Я в мир спустился с горней вышины
В те времена, как стали не нужны
Носители священной Иппокрены
Животным обитателям Вселенной
(“Ночной певец”)

Блажен, кто в грозных тучах современной действительности сумеет отыскать и посетить это удивительное царство высокой поэзии и, по возможности, покорить его вершины!..

Алексей Кузьмич